на главную :: Публикации о ветеранах

Благословенны руки женские

Все дальше отдаляет нас время от самой страшной трагедии XX века — Великой Отечественной войны. Редеют ряды сражавшихся на ней; стали совсем седыми люди, детство которых пришлось на военные годы. Но хочется, чтобы наши дети и внуки знали и не забывали, какие суровые времена пришлось пережить их бабушкам и дедушкам, родным и близким. Я сама родилась после войны, но воспоминания о войне, о тяжелом быте и испытаниях всегда были живы в рассказах моих родителей и братьев.

Когда мой отец ушел на фронт в начале 1942 года, одному из братьев было три года, другому - около двух лет, и вся забота, все силы мамы были направлены только на то, чтобы сохранить детей, чтобы как-то выжить.
Сейчас трудно представить, что выдача хлеба и, конечно, только черного, была крайне ограничена, все было по карточкам. А сахар, крупа, масло были мечтой. Нашу семью спасала корова, кормилица по имени Красотка. Молока она давала немного: кормили же не ахти как. Но, по рассказам, была очень спокойная и умная. А однажды она не пришла из стада, а было уже ближе к осени, дождь, холодно. Бросились искать ее с соседями. И уже к ночи нашли, Она провалилась в торфяную канаву. Собрали людей, пришли с фонарями и на ве¬ревках выволокли ее. Красотка благодарно мычала, понимала, что помогают ей. Потом она жила у нас до глубокой старости. Только ноги у нее болели, видимо, простудилась тогда в канаве.
А еще в жизни нашей семьи особое место занимал мальчик Коля Власов.
Когда началось постепенное снятие блокады Ленинграда, в поселок Октябрьский стали прибывать жители этого города, кто семьями, кто в одиночку. Многих с тяжелыми формами дистрофии дохаживали в госпитале. Истощенные, изможденные, они постепенно оживали, отогревались, многие даже устраивали огороды. А этот мальчик был сирота, на вид ему было лет шесть. Что он претерпел — неизвестно, но, видимо, переживания его были настолько огромными, что он не помнил толком ни своего имени, ни возраста. Он сидел у поселкового магазина с жестяной консервной баночкой, и люди, кто мог, клали туда еду. Одет он был в рваное грязное тряпье, весь завшивленный, в коростах, по¬стоянно мерз.
Моя мама взяла его к себе, отмыла, во что могла приодела, и он жил у нас как свой ребенок до конца войны. А после его устроили в детский дом, мама постоянно навещала его там. Потом он закончил ремесленное училище и приезжал к нам уже в теплой форменной тужурке ремесленного училища, и теперь уже мои братья завидовали его теплой одежде. Знаем, что он женился, работал на заводе "Уралмаш", а дальше следы его затерялись. Вот бы его найти сейчас...
Когда закончилась война, стали возвращаться с фронта отцы. Какое это было счастье! Наивысшим блаженством для мальчишек было вместе гордо идти в общественную баню, с тазиком, веником, а главное – с папой.
А у кого-то отцы не вернулись, как и четверо моих дядей. И у всех остались дети... Мои родители помогали им, многие жили у нас, учились, устраивали свою жизнь. Но потери близких, родных людей - это потери, которые невозможно восполнить.
И нельзя забывать, что победа в войне большей частью лежала на женских плечах, на женской верности, преданности.
Как замечательно - объемно и лаконично - сказала об этом Анна Ахматова:
Победа у наших стоит дверей...
Как гостью желанную встретим?
Пусть женщины выше поднимут детей,
Спасенных от тысячи тысяч смертей,
Так мы долгожданную встретим.

Т. Шабурова, пос. Монетный

Шабурова Т. Благословенны руки женские//Березовский рабочий. – 2004. – 8 мая. – С.2